Торгово-ростовщический капитал

Торгово-ростовщический капитал наживался не только на сбыте готовых тканей, но и на продаже пряжи ткачам. По данным того же комитета, когда пряжа попадала к ткачу, её цена превышала фабричную цену на 12,5— 15%. Так как на стоимость пряжи приходится не меньше половины, а обычно и больше, всей стоимости домотканной ткани, то торговцы-ростовщики этим путём получали только от закабалённых ими ручных ткачей ещё примерно 50 млн. рупий. Таким образом, захватив в свои руки доставку сырья и сбыт готовой продукции, торговцы-ростовщики выжимали из мелких производителей ручных тканей не менее 150 млн. рупий в год. Это огром! ная сумма, если учесть, что она в 2—3 раза превышала прибыль крупной монополии страны — металлургической компании «Тата айрон энд стил».

Получая колоссальные прибыли за счёт жесточайшей эксплуатации мелких ткачей, торгово-ростовщический капитал обрекал их на полуголодное существование и подрывал жизненные устои ремесла. Обогащение торговцев-ростовщиков было прямо пропорционально разорению ткачей и упадку ручного ткачества. Торговцы-ростовщики, паразитируя на этом ремесле, ускоряли его упадок, снижали его конкурентоспособность.

Ускорение процесса растущей имущественной дифференциации, рост капиталистического предпринимательства привели и к некоторому изменению орудий производства, к совершенствованию ручных ткацких станков. Это повышало производительность труда отдельных ткачей и капиталистических мануфактур и ещё более ухудшало положение экономически маломощных или «консервативных» ткачей. Если к 30-м годам усовершенствованные виды ткацких станков были очень редки, то в начале 40-х годов они составляли уже 35% их общего числа, остальное количество составляли старые модели. В это время в стране насчитывалось около 2 млн. ручных ткацких станков, из них действовало 1,7 млн.